ЧЕЛОВЕК - ЭТО ЗВУЧИТ ГОРДО ! А ВЫГЛЯДИТ МЕРЗКО...

НАЧАЛО

ПРОДОЛЖЕНИЕ


3. ВТОРАЯ ЖИЗНЬ

В ноябре 2002-го решал я квартирный вопрос. Кто занимался оформлением документов на недвижимость, тот знает, сколько времени сжирает этот процесс. И вот, очередной раз зависнув в приёмной нотариуса, я сидел перед телевизором и щёлкал пультом, пытаясь найти что-нибудь пригодное к просмотру. Найти не удавалось – от всего появляющегося на экране тошнило резко и решительно. После очередного нажатия кнопки на экране возник старикан в форме офицера ВВС, бодро вещавший о каком-то бомбардировщике, который он где-то угнал. Меня как током ударило: «Да это ж Девятаев !!!».

Кто не знает Михаила Петровича Девятаева ? Разве что тот, кому мозги заменяет полосатая ленточка. Прочие знают, что, попав в плен, ухитрился Девятаев сотворить то, что не удавалось более никому ни до, ни после – захватить вражеский бомбардировщик и, прихватив ещё десять пленников, добраться на нём до своих. Мало кто знает, что было потом... Вот об этом «потом» и рассказывал Девятаев в телевизионном фильме.

Собственно, я и раньше знал, что все вернувшиеся в объятия Советской Родины тотчас были арестованы и подвергнуты допросам «с линией на признание в причастности к германской разведке». Это было вполне стандартной процедурой и удивления не вызвало. Не удивило даже то, что «подельники» Девятаева были быстро приговорены к «искуплению кровью» и направлены в штрафбат. После чего сложили головы на Зееловских высотах – все десять.

Сразило меня другое. Будучи в немецком плену Девятаев с августа по октябрь 1944 находился в Заксенхаузене, откуда был переброшен на остров Узедом. А через полгода после побега он был... возвращён в Заксенхаузен :
Под впечатлением от услышанного, я полез в Сеть в поисках подробностей. И очень быстро их нашёл : в апреле 1945-го лагерь был захвачен частями Советской Армии, а в августе там открылся «спецлагерь №1». Изначально предполагалось, что содержаться там будут нацистские военные преступники, но, как показал опыт Девятаева, обитали в лагере не только нацисты.

«Повторное использование» Заксенхаузена так меня поразило, что я заинтересовался судьбой других лагерей смерти, оказавшихся в советской зоне оккупации, и оборотился к истории Бухенвальда – самого, пожалуй, известного из нацистских лагерей. Того самого, что десятилетиями использовался красной пропагандой в качестве наиболее яркого и убедительного примера бесчеловечности нацистского режима. Помню, по радио к месту и не к месту звучал «Бухенвальдский набат», а кино, телевидение и прочие СМИ пичкали нас рассказами об ужасах Бухенвальда. Забывая упомянуть, что кошмарная история концлагеря не закончилась вместе с нацистским режимом.

В апреле 45-го лагерь был захвачен американцами, оставшиеся в живых узники – освобождены. Казалось, конец концлагерю. Ан нет ! – в соответствии с договорённостями между союзниками, данный район отходил к советской зоне оккупации, в мае американцы передали его представителям советской администрации, а уже в июле он возобновил свою работу по переработке людей в трупы. Новые хозяева сменили флаг и завели документацию на русском языке, а всё остальное осталось прежним – и бараки, и вышки, и знаменитая надпись «Jedem das Seine» на воротах. И даже многие узники, освобождённые, было, американцами, вернулись на лагерные нары в прежнем качестве – как враги нации и государства.

И Бухенвальд, и Заксенхаузен – вовсе не исключения. Приказом заместителя Народного комиссара внутренних дел СССР генерал-полковника Серова (№315 от 18 апреля 1945г.) на базе нацистских лагерей смерти было создано 10 «спецлагерей». Справедливости ради, необходимо заметить, что западные союзники тоже использовали нацистские лагеря, включая печально известный Дахау, оказавшийся в американской оккупационной зоне. Были, однако, большие и принципиальные различия в том, как использовали нацистское «наследство» у «нас» и у «них».

Западники использовали доставшиеся им лагеря не как места заключения, а как места временного содержания военнопленных. На практике это означало, что львиная доля тамошних «зэков» была освобождена к середине 1946-го – после того, как следователи убедились в их непричастности к военным преступлениям. Окончательно же лагеря опустели двумя годами позже – признанных невиновными отпустили, признанных виновными либо казнили, либо перевели в специальные тюрьмы.

«Советские» же лагеря использовались не только для фильтрации, но и для заключения. Помимо военнопленных, в них содержались «перемещённые лица» из числа граждан СССР, советские военнослужащие, попавшие в немецкий плен, а также множество «подозрительных лиц» из числа немцев, оказавшихся в советской оккупационной зоне и представлявших – по мнению НКВД – угрозу «народной власти». Советские лагеря активно «работали» до середины 1950-го, после чего, опять же, были не закрыты, а всего лишь переданы в ведение Штази, германского аналога НКВД.

«Западные» лагеря находились под присмотром Международного Красного Креста, кормёжка и медицинское обслуживание были на приличном уровне, а главное – оккупационная администрация не рассматривала заключённых как врагов, подлежащих уничтожению. В «советских» же лагерях не было никаких «иностранных влияний», а зэки содержались так же, как в обычных совдеповских местах заключения – с той же жестокостью, поганой кормёжкой и регулярными экзекуциями. Как следствие, смертность в «западных» лагерях была близка к нулевой, а в «советских» - сопоставимой с той, что была при нацистах : в Заксенхаузене снизилась в 2,5 раза – с 50% до 20%, а в Бухенвальде чуток подросла – с 23,7% до 25%.

В постпобедной истории лагерей наиболее отчётливо проявилось различие между настоящим освобождением и освобождением по-советски. Одержимые идеей свободы англосаксы решительно и навсегда покончили с концлагерями. А совдеповцы, категорически неспособные представить хоть что-нибудь, отличное от кромешного рабства, дали этим фабрикам смерти вторую жизнь.


4. ЭТО СЛАДКОЕ СЛОВО - "СВОБОДА"

Охранители советских мифов то и дело норовят осадить не в меру ретивых критиков требованиями предъявить документы, подтверждающие преступность власти коммунистов. Скорбные умом бедняги никак не возьмут в толк, что преступления эти столь масштабны, что для их выявления никакие документы не нужны – достаточно по сторонам посмотреть.

Миф об освобождении Европы – как раз из числа таких мифов. Можно десятилетиями гундеть «о великой освободительной миссии советского народа», можно настрогать десятки и сотни песен, пьес, рассказов и романов, можно снять высокобюджетную киноопупею «Освобождение» и крутить её ежегодно по всем каналам... Но «освободительный» морок тотчас рассеивается, стоит лишь начать задавать вопросы :
И оказывается, что никому никакого освобождения Советская армия не принесла. Сменился людоед, а людоедский режим остался. Чего ж удивляться, что в Европе Совдепию ненавидят гораздо сильнее Третьего Рейха – нацики насиловали Европу чуть больше пяти лет, а совдеповцы изгалялись над нею чуть не в десять раз дольше.

Европа, однако, сумела избавиться от коммунистического рабства.
А нас свобода только дразнит...


А было так: четыре года
В грязи, в крови, в огне пальбы
Рабы сражались за свободу,
Не зная, что они - рабы.

А впрочем - зная. Вой снарядов
И взрывы бомб не так страшны,
Как меткий взгляд заградотрядов,
В тебя упертый со спины.

И было ведомо солдатам,
Из дома вырванным войной,
Что города берутся - к датам.
А потому - любой ценой.

Не пасовал пред вражьим станом,
Но опускал покорно взор
Пред особистом-капитаном
Отважный боевой майор.

И генералам, осужденным
В конце тридцатых без вины,
А после вдруг освобожденным
Хозяином для нужд войны,

Не знать, конечно, было б странно,
Имея даже штат и штаб,
Что раб, по прихоти тирана
Возвышенный - все тот же раб.

Так значит, ведали. И все же,
Себя и прочих не щадя,
Сражались, лезли вон из кожи,
Спасая задницу вождя.

Снося бездарность поражений,
Где миллионы гибли зря,
А вышедшим из окружений
Светил расстрел иль лагеря,

Безропотно терпя такое,
Чего б терпеть не стали псы,
Чтоб вождь рябой с сухой рукою
Лукаво щерился в усы.

Зачем, зачем, чего же ради -
Чтоб говорить бояться вслух?
Чтоб в полумертвом Ленинграде
От ожиренья Жданов пух?

Чтоб в нищих селах, все отдавших,
Впрягались женщины в ярмо?
Чтоб детям без вести пропавших
Носить предателей клеймо?

Ах, если б это было просто -
В той бойне выбрать верный флаг!
Но нет, идеи Холокоста
Ничуть не лучше, чем ГУЛАГ.

У тех - все то же было рабство,
А не пропагандистский рай.
Свобода, равенство и братство...
Свободный труд. Arbeit macht frei.

И неизменны возраженья,
Что, дескать, основная часть
Из воевавших шла в сраженья
Не за советскую-де власть,

Мол, защищали не колхозы
И кровопийцу-подлеца,
А дом, семью и три березы,
Посаженных рукой отца...

Но отчего же половодьем
Вослед победе в той войне
Война со сталинским отродьем
Не прокатилась по стране?

Садили в небеса патроны,
Бурлил ликующий поток,
Но вскоре - новые вагоны
Везли их дальше на восток.

И те, кого вела отвага,
Кто встал стеною у Москвы -
За проволоками ГУЛАГа
Поднять не смели головы.

Победа... Сделал дело - в стойло!
Свобода... Северная даль.
Сорокаградусное пойло,
Из меди крашеной медаль.

Когда б и впрямь они парадом
Освободителей прошли,
То в грязь со свастиками рядом
И звезды б красные легли.

Пусть обуха не сломишь плетью,
Однако армия - не плеть!
Тому назад уж полстолетья
Режим кровавый мог истлеть.

И все ж пришел конец запретам,
Но, те же лозунги крича,
Плетется дряхлый раб с портретом
Того же горца-усача.

Он страшно недоволен строем,
Трехцветным флагом и гербом...
Раб тоже может быть героем,
Но все ж останется рабом.

И что ж мы празднуем в угоду
Им всем девятого числа?
Тот выиграл, кто обрел свободу.
Ну что же, Дойчланд - обрела.

А нас свобода только дразнит,
А мы - столетьями в плену...
На нашей улице - не праздник.
Мы проиграли ту войну.

                   Юрий Нестеренко